Nick 'Uhtomsky (hvac) wrote,
Nick 'Uhtomsky
hvac

Categories:

Imperium

"...Соединенные Штаты не могут больше полагаться на ответные действия, подобные тому, какие мы предпринимали в прошлом ..Теперь США готовы к упреждающим действиям ради самозащиты, даже если существует некоторая неясность относительно времени и места вражеской атаки.."  (По  словам Егора Буша)

"... Цивилизацию от варварства охраняет не парламентская говорильня, но мощь, а в однополярном мире - американская мощь, применяемая, если это нужно, односторонне. А если необходимо - предваряющими ударами' (По словам Чарльза Краутхаммера)

"...Давать знать своим друзьям, что они будут защищены; показывать противникам, что они будут наказаны; а те, кто отказывается предоставить нам помощь, будут сожалеть об этом..... Если другие нации не склонят головы, то они будут либо проигнорированы, либо сокрушены...." (По словам Пола Вулфовица )

"...Америке не грозят империи-соперники, которые находятся еще в эмбриональном состоянии ......Угроза может прийти только от отсутствия волевого фактора изнутри..." (По словам Нейла Фергюсона)

Империя - это форма правления, когда главенствующая страна определяет внешнюю и частично внутреннюю политику всех других стран. Кто будет спорить, что современная индустриальная Америка не похожа на аграрный Рим Античности? Но Вашингтон стал уподобляться Риму в обеих указанных функциях. А их осуществление неизбежно ставит задачу создания иерархического порядка, системы организованного соподчинения.

Принимая на себя ответственность за безопасность планеты, последняя сверхдержава готова отказаться от принятых ранее в мировой практике принципов суверенитета государств, восходящего к временам Гуго Гроция, и осуществлять превентивные военные акции против государств-изгоев.

Imperium

Рим сложился, как лагерь изгоев и беглецов из разных полисов Средней Италии. Конфликты в этой пестрой массе были часты и остры, а соседи враждебно относились к новой слободе гулящих людей. Объединенные недоброй судьбой, римляне поневоле развили в себе редкую гражданскую зрелость и политическую гибкость. Рим оформился как республика, сочетающая высокий уровень предприимчивости граждан со столь же высокой самодисциплиной, с сильной властью выборной администрации и авторитетным наследственным сенатом. Все это скреплялось почти непрерывным военным положением в республике : если римляне не оборонялись от кого-то, то по инерции на кого-то нападали, и, по словам греческого историка Полибия, "опаснее всего они были тогда, когда им самим более всего приходилось опасаться".

Однако вершиной политических достижений римлян стала их многоступенчатая система союзничества и гражданства. Чем больше услуг оказывало Риму то или иное племя, тем большую долю прав и привилегий римского гражданина получали члены этого племени. Привилегии были значительны: право на военную помощь при нападении извне, доля в совместной военной добыче и страховка на случай военного разорения, допуск на контролируемые Римом рынки, облегчение торговых пошлин и т.п. Такая умная щедрость римлян к союзникам в сочетании с хладнокровной беспощадностью к побежденным привела Рим к господству над всей Италией.

Запад  воевал по-другому, на совсем иных принципах, чем Восток. И полнее всего они воплощены не столько в военных успехах, но в самых громких поражения. С гибелью Леонида Спарта отнюдь не сложила оружия перед Великим Царем.
И даже самая известная победа Востока, самое позорное поражение Запада — Канны. Талантливый выбор места сражения Ганнибалом, блистательная реализация преимущества в коннице. И — с другой стороны — безрассудство и шапкозакидательство консула Варрона, сопровождаемое обвинениями второго консула, Луция Эмилия, в пораженческих настроениях.
Далее все, как должно быть. Сокрушительная, вошедшая в века, победа Ганнибала и позорное бегство Варрона с полусотней всадников. Но в то же время — отчаянно-безнадежные контратаки Луция Эмилия, спешившего в нарушение всех тогдашних уставов своих всадников. И — его же — отказ на предложение трибуна Гнея Летулла спастись бегством, отказ покинуть своих павших солдат — и гибель под дротиками врагов.

И позже, когда Ганнибала поздравляли с победой, безнадежный, но увенчавшийся успехом прорыв почти безоружных солдат трибуна Публия Семпрония Тудитана из обложенного нумидийцами лагеря; клятва на мече Сципиона.
Еще позже — прочувствованные слова Ганнибала, обращенные к пленным, что его война с Римом — это не война на уничтожение, но спор о достоинстве и власти.

Потом — непонятный отказ Рима от весьма выгодных условий выкупа пленных, отказ просить мира у побеждающего Карфагена. Испанская кампания Сципиона. Перенос войны в Африку. Изгнание Ганнибала. Его смерть.
И наконец, потребовавшее десятилетий и еще одной войны разрушение Карфагена. Римские плуги на территории поверженного города, свидетельствующие, что и тотальные войны, и экоцид не были изобретением XX века.
В этой истории выявились особенности военной философии Запада.

Готовность сражаться и после гибели верховного военачальника. Принятие за основу пехоты, а в ней — тяжеловооруженных пехотинцев, рекрутируемых из полноправных граждан. И — решимость вести военные действия до конца, до исчезновения оппонента с геополитической карты, а нередко и вообще из подлунного мира.

Поэтому и побежден был  Карфаген - торговая аристократическая республика финикийцев на африканском континенте, с отличным флотом и профессиональной наемной армией, но без больших людских ресурсов.

Но одолев грозного Ганнибала, римляне обнаружили вдруг, что ни одна держава в Средиземноморье не может устоять против их военно-государственной машины, против римского сплава отваги, алчности и упорства. Тогда римлянам впервые стало нечего опасаться извне. И сразу же в их державе начались внутренние распри, затянувшиеся на целый век - от Гракхов до Августа…

Отчего так получилось ? Во имя чего владыки Средиземноморья убивали друг друга под знаменами Мария и Суллы, Помпея и Цезаря, Антония и Октавиана ? В сущности, борьба шла за тот или иной способ навести порядок в великой державе, которая переросла рамки старого полиса и требовала иных политических учреждений, соответствующих новым реалиям

Первыми поднялись малоземельные крестьяне, вытесняемые латифундиями "всадников" - новых римских богачей-рабовладельцев - и не желавшие превращаться в лишних людей - "пролетариев". Это движение, возглавленное братьями Гракхами, было подавлено военной силой. Но нужно было создать новую сферу занятости для пролетариев - и военная реформа Мария открыла им путь в армию. Так армия стала новым (и последним) оплотом демократии в римской державе.

Следующий шаг сделали италики - те подданные Рима, которые не успели добиться гражданского полноправия до победы над Карфагеном и которым сенат теперь отказывал в их требованиях. Италики восстали с оружием в руках; с огромным трудом легионеры Мария и Суллы одолели их, а потом правители Рима все же пошли навстречу требованиям италиков. Уже не сенат, а военные диктаторы Рима распространили римское гражданство на всю Италию и на те земли, где они вербовали своих легионеров. Так было восстановлено социальное единство державы. Оставалось политически оформить обновленный социум, уравновесив претензии новых классовых сил: легионеров - "демократов от меча", и всадников - "аристократов от кошелька". Долгий процесс остывания и кристаллизации этого кипящего хаоса мы называем установлением Римской империи; начало ей положил в канун новой эры Октавиан Август.

Каков он - первый римлянин своей эпохи ? Невзрачный человек с неярким характером... Однако Цезарь усыновил его, назначил главным наследником - и девятнадцатилетний юнец из провинции явился в Рим, спокойно предъявил всевластному Антонию свои права на великое наследство. Не обладая политическим опытом, Октавиан сумел, однако, сперва заключить союз с Цицероном и сенатом против Антония - а затем, укрепившись, породнился с Антонием и предал вчерашних союзников, легко согласился на убийство Цицерона. Не отличаясь ни полководческим даром, ни особой храбростью, Октавиан одолел в гражданской войне талантливого и популярного полководца Антония. Будучи слабого здоровья, он дожил до 76 лет и полвека простоял на вершине власти, работая обычно по 14 часов в день.

Какие особые таланты нужны для такой карьеры ? Огромное честолюбие, железная воля, великий дар администратора... и еще - чрезвычайно развитое чувство долга, ответственности за исполняемую должность. Похоже, что Октавиан смолоду привык глядеть на весь мир как на театр, где главное для актера - безупречно сыграть роль длиною во всю жизнь, ни разу не сбившись и сделав все, чего потребует Судьба. Такая работа требует постоянного насилия над своей личностью. Видимо, Октавиан созательно превращался с годами в идеального политического робота, играющего роли Императора, Консула, Трибуна, Цезаря, Августа, Верховного Жреца, Отца Отечества, Наилучшего Правителя - все эти титулы были ему даны послушным сенатом.

В  754 году AUC  Августу исполнилось 63 года. Правит он уже 30 лет, и главное дело жизни сделано: Римская держава обрела внутренний мир и порядок. Согласно переписи, в государстве насчитывается более 4 миллионов полноправных граждан. Прочих подданных Рима не перечесть - но их, по крайней мере, вдесятеро больше. Август продолжает распространять гражданство в осторожном темпе - но реальное содержание привилегий римского гражданина неуклонно падает. Два века спустя император Каракалла "дарует" римское гражданство всем своим подданным; этот эдикт не будет иметь большого значения.

Фактически Римская держава превратилась в монархию. Но на официальном жаргоне ее еще долго будут именовать республикой, ибо сенат действует (под руководством Августа). Сенаторы управляют провинциями - но лишь теми, где нет легионов; губернаторов пограничных провинций назначает император. Он - верховный главнокомандующий 30 легионов; он назначает префекта, управляющего Городом в отсутствие Августа. Прошли времена, когда городские и государственные дела решались на Форуме - голосованием, или схваткой между гражданами. Теперь все текущие вопросы решаются в канцелярии Августа: там вершат дела вольноотпущенники императора из числа ученых рабов - греки или сирийцы, не имеющие даже гражданских прав.

Важнейшие проблемы державы обсуждает Государственный Совет, составленный из сенаторов - но сенату не подвластный. Наоборот - сенат подвластен императору, который решает вопросы о пополнении сената новыми членами или об исключении провинившихся сенаторов. Август контролирует и состав "второго сословия" - всадников, поставляющих кадры для офицерского состава армии и администраторов в римские провинции. Для вступления в привилегированные сословия требуется довольно высокий имущественный ценз; однако при наличии достаточных средств, или знатного происхождения и деловой хватки римлянину имперской эпохи нетрудно сделать карьеру в рамках государственной машины.

Но только в этих рамках! Политической самодеятельности в Риме больше нет: такова цена, уплаченная за прекращение гражданских усобиц. Подавляющее большинство современников Августа не считает эту цену чрезмерной: ведь римляне перестали убивать друг друга, экономика процветает, а внешняя политика успешна. Город Рим регулярно снабжается хлебом из Египта, подвластного лично императору. Парфянский царь под угрозой римского вторжения освободил всех пленных римлян и вернул Августу знамена легионов Марка Красса, разгромленных полвека назад в битве при Каррах. Римская цивилизация укоренилась в Галлии; довольно успешно идет завоевание Германии. Римские легионы прошли всю Испанию и Северную Африку, укрепились на Рейне и на Балканах, побывали в Британии и на Евфрате - и почти всюду были непобедимы.

Все это - бесспорные успехи; но успехи государственной машины, а не общества в целом. Римский социум вступил в эпоху кризиса, и отчуждение имперской власти от управляемых масс - не причина, а следствие глубоких экономических процессов. Произошел переход от фермерского сельского хозяйства к латифундиям; народное ополчение превратилось в профессиональную армию, пожирающую чужие народы и истощающую свой этнос... Это явный шаг назад - от производящей экономики к присваивающей!

Отныне римская держава обречена на деградацию - экономическую и политическую. Медленнее всего будет деградировать военная машина, постепенно превращаясь из национальной армии в "иностранный легион", набираемый из окрестных варваров. Но стоит такой армии ослабеть - и империя рухнет от ударов тех варваров, с которыми она еще вчера легко справлялась.

Столь же печальна судьба римского народа в восьмом веке. Отчуждение основной массы граждан от развития экономики и державы разрушило привычную систему ценностей - тех идеалов, которые объединяют толпу людей в единый этнос, позволяют им ощущать себя частями великого целого. Республиканские римляне поклонялись многим богам, но самой важной богиней была Рома - символ Города вместе с народом, его населяющим. Империя - не замена Роме. Она служит божеством только для своих жрецов - немногих администраторов и военачальников, чьи личности вполне самовыражаются в служении государственному механизму.

А простые граждане Рима чувствуют себя осиротевшими, духовно ограбленными. Отсюда - жадный поиск новых ценностей, новой веры и новых богов, дающих прочную основу для душевного спокойствия, для уверенности, что ты правильно живешь, и для надежды на лучшую долю в загробном мире. Чего только не перепробуют римляне в восьмом - десятом веке : "все культы в гости будут к ним", кроме разве что буддизма.

 Окончательный и губительный выбор будет сделан в пользу христианства - самой "личностной" из ближневосточных религий. Имперская машина не одобряет новую веру - но противопоставить ей она ничего не может. В конце концов император Константин объявит Христа равноправным с богами-олимпийцами, чтобы крепче привязать обновленный народ к старой державе. Но западную часть державы это не спасет...

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments