July 21st, 2008

Сталин

Есть мнение, что Сталин подражал Ленину, хотя вполне мог не делать этого и поступать как ему вздумается.

Но возможно и другое объяснение: действия правителя диктовались не тщательно продуманным планом, а пониманием необходимости решительных мер, требуемых чрезвычайной ситуацией. Иными словами, чисто ситуативно обусловленное поведение власть имущих оборачивалось сходными действиями. Скажем, Николай II в 1905–1906-м и Ленин в 1921–1922-м, столкнувшись с крестьянскими восстаниями, попросту воспользовались наиболее доступными  и эффективными средствами их подавления.

Сталин был вынужден по ходу дела менять свои “революционные” цели и методы управления, сообразуя их с реалиями того общества, во главе которого он оказался.

Говорить, что Сталин (после 1937 года) обладал монархической властью и, принимая решения, не нуждался в советах своего окружения, по меньшей мере наивно. Он опирался на выдвиженцев.

Сталин конечно имел собственный Особый отдел, а потому не был подотчетен  секретариату ЦК партии.

При коммунистах, начиная с 1920 года, во главе исполнительной власти на местах стояли первые секретари обкомов партии; все они со времен Сталина и вплоть до краха СССР назначались центральным партийным аппаратом, которым руководил генеральный секретарь.

Сталин возвысился, покончив с фракционной борьбой внутри  т.н. “партии” .

При идеократии Сталина существовала государственная идеология, марксизм-ленинизм, которую обязаны были проповедовать СМИ, учебные заведения, учреждения культуры.

Все вожди комми, хотели влезть к людям в черепную коробку, контролировать их мысли, тогда как  цари к этому никогда не стремились.

Согласно либеральной парадигмы черты власти Сталина таковы: самовластный правитель, который презирает нормальную политическую конкуренцию, лично формирует центральную администрацию и назначает своих полномочных представителей в регионы, действуя при этом так, как ему заблагорассудится, — и, кроме того, стремится убедить остальных, что именно его идеология наиболее подходит для управления государством в настоящем и будущем.

Реально же Сталин уделял политическим структурам еще больше внимания, чем Ленин и его команда, стремясь придать государственному устройству форму, отвечавшую его желаниям.

Общие контуры государства, руководимого одной партией и подчиненного единой идеологии, обрисовались в ходе партийных дискуссий 1917–1919 годов, которыми дирижировал ещё Ленин. В дальнейшем Сталин уточнил эти контуры. Фракции в “партии” были запрещены. Оформилась государственная политическая цензура. Функции ЧК были пересмотрены.

Впоследствии Сталин еще более усилил власть  партии комми, но затем начал её зачистку — во время политической борьбы за власть в 1937–1938 годах он стремился  искоренить неформальные группы, строившиеся по принципу “патрон — клиент”, и “гнезда” местных чиновников, возвысившихся после октябрьского переворота 1917 года.

Сталин, уничтожая в 1937–1938 годах группировки, служившие интересам его соперников и соратников, ревниво оберегал свою собственную.

Портреты вождя висели везде и всюду, но сам он свел появления перед народом к минимуму. В 1930-е годы Сталин ограничивался тем, что время от времени выступал с речами на партийных съездах или съездах народных депутатов (которые, надо заметить, проводились все более редко). Отчасти справедливо мнение, что Сталин подражал царям, но стоит отметить, что здесь, как и во многом другом, он сохранял самостоятельность.

Сталин, как правило, носил военный китель, но после 1945 года временами надевал мундир генералиссимуса советских вооруженных сил.

Сталин, выстраивая свой имидж вождя, постепенно сместил акценты официальной аксиологии: он ставил выдвиженцев выше, чем  “ленинцев” или фабрично-заводских осликов и “колхозников”.

Сталин, чтил персонажей, которые составляли  разнородную группу, включавшую как радикалов — Ленина и Маркса, так и царей — Ивана Грозного и Петра Великого.

Николай II

Николай II занял престол по праву рождения: он сменил на троне своего отца.

Николай II, обладал монархической властью – и был в состоянии навязать свою волю политической системе.

Николай II презирал политические партии, и до 1905 года они были запрещены законом.Он ненавидел так называемое политиканство.

Он явно стремился создать свой, лично ими формируемый центральный административный аппарат, независимый от правительства. Николай II мог влиять на назначения в Совет министров и после того, как в 1906 году сделал Петра Столыпина его председателем . Правительство контролировалось царем.

Николай II назначал губернаторов. Если какой-то губернатор ему не нравился, царь убирал его и заменял другим — это правило оставалось в силе и после введения в 1906 году конституции.

Николай II в условиях мятежей и беспорядков 1905–1906 годов был вынужден даровать “народу” конституцию и обещал соблюдать ее. Однако эта конституция позволяла ему в любой момент распускать Государственную думу и управлять страной с помощью указов, которые та не утвердила бы в качестве законов. Кроме того, накануне Первой мировой войны во многих губерниях Российской империи сохранялось “чрезвычайное положение” и осуществлялось прямое губернаторское правление  . Таким образом, у Николая II было множество хождов, позволявших ему обходить формальные конституционные ограничения.

Николай II допускал, хотя и неохотно, гласное выражение альтернативных религиозных и даже политических убеждений.

Он не был склонен навязывать стране идеократию, но всегда стремился сформулировать ясную руководящую идею.

Николай II, чётко осознавал, что социальную реформу нельзя готовить и проводить как революцию или спецоперацию. Определение содержания преобразований (“что делать”) — условие необходимое, но не достаточное. Не менее важно определить,  найти или создать субъекты преобразований (кем взять). Неудачи с реализацией длинных сценариев совсем не случайны — они связаны с разрушением общественно-политических механизмов воспроизводства субъектов социального лидерства и преобразовательной деятельности. Как говаривал Александр I, “некем взять!”. Разрабатывать стратегические проекты можно где угодно и когда угодно, но реализуются они лишь в определенных социальных условиях.

Вечный Российский парадокс “сильная власть — стратегическая слабость”.

“Привычная дисциплина” умерла в России еще в эпоху Александра II. Тогда же ослаб авторитарный контроль над обществом и правящим классом.

Как и сегодня, так и сто лет назад : отсутствие дееспособных институтов социального контроля, коррупция стала системной, аппарат управления — непробиваемо косным, подмена государственных интересов частными и корпоративными — повсеместной.

Как и сегодня, так и сто лет назад : факторы торможения национального развития — это набравшая силу бюрократия и могущественные “кланы”, через которые “ничего нельзя провести”.

И сегодня и сто лет назад, многие говорили, что такое болото хорошо бы подморозить. Но практически никто ни тогда ни сегодня  не готов былпоступиться ради “подмораживания” своими интересами и удобствами.

Но тогда , во всяком случае, субьект правления не был обезличен! И его  компетенция и социальная ответственность имела четкие границы.

Николай II появлялся на людях довольно редко, присутствуя, как правило, лишь на торжественных церемониях. Но он принимал крестьянские и рабочие делегации — так называемых “ходоков”, объезжал святые места, куда традиционно совершают паломничество русские православные верующие.

Николай II представал перед подданными либо в роскошном царском облачении XVII века, либо в простом солдатском мундире.

Николай II хотел выглядеть в глазах народа традиционным “царем-батюшкой” и в то же время простым человеком, русским православным христианином.

Николай II пытался выведать у “святого человека” Распутина, каковы настроения простого народа.

Николай II, небезосновательно утверждал, что защищают интересы всех социальных слоев.

Николай II любил упоминать отца — Александра III, а также своего далекого предшественника на престоле Алексея, ставшего царем в 1645 году.

Николай II намеренно избрал своим alter ego царя Алексея, подчеркивая этим выбором величие и долговечность династии Романовых.

Николай II крайне внимательно относились к структурам управления, и тому есть немало свидетельств. Он так и не примирился с существованием Думы ; к тому же царица Александра всячески одобряла его неприязненное отношение к полуконституционной системе, введенной после революции 1905 года.

Николай II был воспитан в уважении к понятиям императорской и династической чести; он и подумать не мог о том, чтобы по собственной инициативе превратить Россию в конституционную монархию.

“Не нужно ремонтировать то, что не сломалось!” Николай II и после т.н. “революции” 1905–1906 годов продолжал вполне рационально полагаться на  эффективность жесткой авторитарной власти. Вплоть до своей гибели в 1918 году он оставался убежденным приверженцем монархической формы правления.

В начале ХХ века на управлении Россией во многом сказывалась обстановка в стране, переживавшей различные, но постоянно повторявшиеся чрезвычайные ситуации. Фактически Россия пребывала в состоянии перманентного кризиса: мятежи и беспорядки 1905–1906 годов, Первая мировая война, февральский переворот и измена 1917 года.

Кризисные ситуации сами по себе сужали пространство для маневра.  Снизить напряженность в отношениях между властями и гражданами не удавалось. Кризисная ситуация, непрестанно подпитывалась  извне и изнутри. И конечно после свержения Государя оказалось, что возможностей выйти из порочного круга очень мало.

Независимые гражданские институты,   были вообще уничтожены комми.

Не стоит переоценивать  и эффективность Советов, профсоюзов, фабрично-заводских, солдатских и деревенских земельных комитетов. Все эти народные выборные органы периода ранней советской истории были очень быстро либо уничтожены комми, либо выхолощены, поставлены под контроль. В большинстве случаев большевикам потребовалось для этого несколько месяцев и лишь иногда — несколько лет.

У России две беды - дураки и дороги...

Заметки вот к этому

Гоголь всё ещё прав..

Пушкин писал: "Лет через 500 дороги, верно, у нас изменятся безмерно по расчислению философических таблиц", а раньше и не ждали.Причём, Пушкин знал, что говорил, он накатал около 35 тысяч километров по России.
"И заведёт крещёный мир на каждой станции трактир", что казалось уже беспредельным чудом сервиса.

Николай I считал примерно в эту эпоху, что расстояния - это проклятие России.

Берг говорил в своем определении географии, что география изучает распространение по земной поверхности всех явлений, включая пищу, одежды и напитков. Это вполне может относиться к предмету географии, но традиционно в России это географией все-таки не очень исследуется. Традиционной советской географией исследовалось, грубо говоря, две вещи - либо природа как производительная сила, природная география, физическая география. Либо человек как производительная сила, экономическая география. Все остальное исследовалось либо до революции, либо находилось на периферии, либо сейчас испытало определенный бум. В этом смысле распад Советского Союза был очень продуктивен для развития географии человека в нашей стране. Необыкновенно продуктивен.

Культурный ландшафт - это  во-первых, освоенное человеком пространство земной поверхности. Но, во-вторых , это пространство, освоенное не только прагматически, но и семантически, проживаемое со смыслом, освоенное символически. И, наконец, третье. Не просто пространство, освоенное культурно и символически, но и пространство, в котором достаточно долго может протекать жизнь достаточно большой группы людей.

Вот скажем жизнь таких странных образований, которые трудно отнести в какой-либо другой культуре, кроме советской, - это рабочие поселки городского типа, то явно, что они конструктивно испытали на себе многолетний алкоголический опыт их обитателей.

Согласно идей географического детерминизма - мы живем на той территории, которую люди античности сочли бы непригодной не просто для жизни, а для осмысленной жизни - слишком холодно.А скандинавы?

Collapse )

RMA/РВД : Истоки

Советский план ведения боевых действий в Западной Европе зависел от возможности организованной переброски резервных сил, которые по численности значительно превосходили противника.

Предполагалось, что эти резервные силы будут наносить удары — волна за волной — вслед за главным, первоначальным ударом. Предполагалось, что первая волна атак на силы НАТО в Западной Германии будет наноситься лучшими и наиболее подготовленными войсковыми частями, расквартированными в Восточной Германии, Польше и Чехословакии.

При прорыве обороны противника эти ударные войска понесут тяжелые потери. Однако вслед за ними, спустя приблизительно две недели, в бой будет брошена вторая волна из несколько хуже оснащенных частей, стянутых с территории Советского Союза.

Еще через три недели последует третья и окончательная волна, состоящая из сравнительно плохо экипированных, менее боеспособных «кадрированных» частей, которые еще в момент нанесения удара первой волны будут доукомплектовываться резервистами и расконсервированной боевой техникой и приводиться в боевую готовность.

Это был классический пример стратегии изматывания противника, призванной воспользоваться слабостью резервов и недостаточно глубокой обороной НАТО; как только передовые части НАТО будут разгромлены, советские войска не встретят сопротивления уже вплоть до Ла-Манша.

И пусть войска третьей волны будут сплошь состоять из немолодых резервистов и танков тридцатилетней давности — если у НАТО при этом вообще ничего не останется, то и этого вполне хватит для победы.

В основе «асимметричной стратегии» НАТО лежала, концепция «воздушно-наземной операции», которая, если не слишком вдаваться в подробности, советской тактике изматывания противопоставляла маневренность, координацию всех видов вооруженных сил на поле боя, а также «инициативу, эшелонированность обороны, мобильность и синхронизацию действий» (Department of Defense, Field Manual 100–5, Operations, Washington, DC: Department of the Army, 1982).

Суть стратегии заключалась в так называемом «ударе по вторым эшелонам» — т. е. планировалось нанести удар высокоточным оружием дальнего радиуса действия по подтягиваемым советским резервам, не давая им выдвинуться на поле боя и тем самым полностью сорвав замыслы советского нападения.

Успех этого плана, в свою очередь, зависел от разработок в двух ключевых технологических областях. Во-первых, нужно было создать «самолеты-невидимки», такие как F-117 и B-2, которые, будучи практически не уязвимы для радаров, могли бы проникать в хорошо охраняемое воздушное пространство СССР. Во-вторых, речь шла о впоследствии так и не развернутом ракетном комплексе «Assault Breaker», который предназначался для уничтожения наземных подкреплений противника на удалении 50–100 миль от линии фронта.

Все это связывалось воедино различными системами командования, управления, связи и разведки, которые обеспечивали тесное взаимодействие с высокоточным оружием. А в основе всего лежали информационные технологии — область, в которой Запад, особенно в коммерческом секторе экономики, был впереди, а СССР безнадежно отставал.

Военно-техническая революция» (ВТР) — это  термин маршала Огаркова. Важно отметить, что интерес к ВТР советского Генштаба был продиктован не только политически нейтральными, теоретическими, военно-научными соображениями.Когда в начале 1980-х годов советский Генштаб попытался спрогнозировать характер будущих войн, результаты оказались весьма тревожными: впереди маячил призрак надвигающейся «военно-технической революции» (ВТР), которая благодаря появлению высокоточного оружия дальнего радиуса действия, сверхчувствительных датчиков и электронных систем управления «позволит резко, как минимум на порядок, повысить поражающую способность обычных вооружений, так что по уровню воздействия они станут сопоставимы с оружием массового поражения»

Вопрос о ВТР был поднят еще и потому, что советские военные, которые к тому времени добились паритета с Западом в обычных и ядерных вооружениях (а в обычных — вероятно, даже превосходства), стремились запустить новый «крупный проект», чтобы ликвидировать отставание в высоких технологиях. Тревога советских военных объяснялась просто: ВТР благоприятствовала Западу с его превосходством в области вычислительной техники и микроэлектроники, но была невыгодна СССР, поскольку его главным козырем являлись громадные группировки бронетанковых войск, между тем как в условиях ВТР противник смог бы уничтожить их высокоточным огнем с дальнего расстояния, из оперативной глубины, прежде чем они сумеют добраться до линии фронта и принять участие в боевых действиях.

Именно поэтому военные с самого начала поддержали усилия Горбачева по модернизации советской экономики — ведь это было важнейшим условием обеспечения армии столь желанными высокими технологиями. Для Советского Союза положение осложнялось тем, что в основе ВТР лежали технологии в области микроэлектроники и миниатюризации, программирования и программного обеспечения — т. е. тех сфер, которые влачили жалкое существование в СССР (в отличие от Запада, где они бурно развивались).

Хотя в Пентагоне небольшая группа экспертов из Управления общих оценок внимательно следила за действиями и концепциями маршала Огаркова, а с конца 1970-х годов США проводили «асимметричную» стратегию в попытке компенсировать численное превосходство вооруженных сил СССР с помощью высоких технологий, тем не менее Запад в целом гораздо медленнее осознавал происходящие изменения.

Более подробно об «асимметричной стратегии» см.: William Perry (Undersecretary of Defence for Research and Engineering 1977–1981), ‘Desert Storm and Deterrence’, Foreign Affairs, Vol. 70, No. 4 (Fall 1991).

Последний солдат исчезнувшей империи

Из переписки крестьянской семьи XIX века -1

Пролегомен

Вниманию kameraden  предлагаются четыре письма, написанные в конце XIX века членами крестьянской семьи Жернаковых, проживавшей в уже не существующем, но некогда большом селе Паздеры Сарапульского уезда Вятской губернии. Адресат, Василий Лаврович, ушел пешком на заработки в Сибирь и там остался — ему и пишут родители и братья. Ответов Василия не сохранилось, сами же письма находятся в Тюменском государственном архиве вместе с другими письмами семьи.

Пишет исследовательница Olga T. Yokoyama:

“…Я познакомилась с этим фондом в 2001 году, попав случайно в Тюмень. Осенью 2003 года, получив грант от Гуманитарного фонда США (RA 20237–02), я уехала из солнечной Калифорнии в снежную Тюмень, где провела восемь месяцев, работая в архиве с этим уникальным материалом.

Для меня как языковеда собрание текстов разной степени грамотности, написанных в позапрошлом веке русскими крестьянами, да еще и представителями разных поколений, в том числе двумя женщинами (письма крестьянок XIX века — явление достаточно редкое), представляет интерес в первую очередь как редкий филологический документ. Содержание этих писем интересно, однако, и для нефилолога, для любого читателя, ощущающего пульс истории, слышащего во многих начинаниях последних десятилетий отзвуки давнего былого, сознающего, что иногда прошлое может что-то объяснить в настоящем.

Письма писались в течение 16 лет. В них авторы делятся своими радостями и горестями, пишут о семейных и деревенских новостях, об урожае, покосе и о своем (сначала побочном, потом главном) промысле — перевозке грузов речным транспортом, просят денег или совета, высказывают свои взгляды на брак и семейные отношения, на торговую этику и смысл жизни; родители учат детей, как молиться и как выбирать невесту, дети жалуются друг другу на родителей.

Интересно в этих письмах и многое другое, как соответствующее нашим общим представлениям о той эпохе и тех людях, так и неожиданное. Задуматься заставляют подчас не только сами описываемые факты, но и то, чтó за ними стоит, прежде всего — описывающие их люди и ценности, которым они привержены. Удивляешься почеркам, чуть не каллиграфическим, почтительным обращениям (даже отец обращается к подростку сыну по имени-отчеству), неожиданному уровню грамотности и своеобразному чувству стиля.

К чему стремились эти люди, во что они верили, чем жили, как воспринимали себя и мир — вот вопросы, ответы на которые позволяет дать лишь пристальное чтение сотен страниц, старательно написанных более века назад.

Шестнадцать лет — немалый исторический срок. Скажем, с 1991 года, когда прекратил свое существование Советский Союз, Россия решительно изменилась. Те шестнадцать лет, когда писались публикуемые письма, также вобрали в себя очень много: началось и кончилось царствование Александра III, на престол взошел Николай II. А в прикамских Паздерах менялась жизнь семьи Жернаковых — старики умирали, дети вырастали, женились и выходили в люди.

Вот это продвижение вверх, в более благополучные слои общества, в первую очередь и обращает на себя внимание в приведенных здесь четырех письмах переходного для наших авторов времени.

Семья, продавшая в голодную зиму 1882 года последнюю лошадь, к 1893 году имела уже два небольших парохода (в 6 и в 25 лошадиных сил), спустя год купила сорокасильное судно за девятнадцать тысяч рублей, а еще через год — большой пароход, стоивший сто двадцать тысяч рублей.

Что это: простое везение или плоды целенаправленных, порой предельных, усилий И что, кроме улучшения экономического положения, эти усилия дали Частная семейная переписка — не налоговый отчет и не прошение в казенную палату, она не отражает всех подробностей деловых операций и предприятий.

Зато в этих письмах звучит голос самих участников, небеспристрастный и неприукрашенный. Едва ли и лицом к лицу переписывавшиеся могли рассчитывать на бóльшую откровенность, чем та, свидетелем которой становится сейчас, 120 лет спустя, читатель.

Братья Жернаковы — государственные крестьяне, родившиеся в Паздерах. По данным переписи 1897 года (Тобольский государственный архив), адресат Василий (1864–1936) учился в Сарапульском уездном училище. Сколько классов он окончил, неизвестно, но из писем явствует, что в Тюмень он ушел искать работу в 17 лет; позднее, неся военную службу, он сдал экзамен на писца высшего класса в военной администрации и последние два года службы состоял в должности старшего писца. Где учился его брат Иван (1867–1911), точно установить не удалось, но скорее всего в земской школе в Паздерах.

Из писем видно, что к тринадцати годам он уже успел поработать «мальчиком» в магазине в Ижевске. Отец братьев Лавр (1836–1909) родился в с. Гольяны, чуть ниже Паздер (произносится «Паздёр»; так говорят сами бывшие жители этого села, как я выяснила, посетив в 2004 году село Перевозинское, куда их переселили) по Каме, был грамотным самоучкой.

Письма приводятся здесь в умеренно нормализованном виде с сохранением многих диалектных черт оригинала. Пунктуация почти полностью добавлена мной. Отсутствующие в оригинале предлоги стоят в скобках. Многие из примечаний основаны на моих изысканиях в государственных архивах Кирова, Ижевска и Сарапула; в других использовались печатные источники. Нумерация писем сопровождается ссылками на листы Тюменского государственного архива: фонд И-134, опись 1, дело 1; ссылки на архивную документацию здесь не приводятся. Даты даны по старому стилю…”

В конце 2007 года вышло в свет полное издание писем, к которому мы и отсылаем заинтересованных читателей: Olga T. Yokoyama. Russian Peasant Letters: Texts and Contexts. Verlag Otto Harrassowitz: Wiesbaden.

Из переписки крестьянской семьи XIX века -2

Письмо 1 (л. 18–19).

Написано Иваном, но явно по просьбе отца, ожидающего присылки денег. Здесь читатель может познакомиться почти со всеми нашими героями, принимавшими участие в написании письма, которое содержит и просьбу матери напомнить Василию об обещанном подарке, и приветы от всех членов большого семейства и собственноручные приписки младших братьев.

Село Паздеры [1] . 1882 года 15 генваря

Любезный братец Василий Лаврович!

Collapse )

Из переписки крестьянской семьи XIX века -3

Письмо 2 (л. 28–29).

Женитьба вернувшегося домой из Тюмени старшего сына Алексея (1862–1928), о которой сообщает Василию отец, видимо, была одним из событий, существенно способствовавших дальнейшему росту благосостояния семьи. Алексей был, по всем данным, человеком предприимчивым, решительным и умным; под стать Алексею была и его жена Раиса Давидовна (1861–1941), которая, как видно из более поздних писем, сумела со временем изменить уклад жизни в доме Жернаковых, придав ему более рациональный, «городской» характер. Это письмо — первое в собрании, свидетельствующее об улучшении материального положения семьи.

27 августа 1884 г. Г. Сарапул.

Любезный Сын Василий Лаврович!

Collapse )

Из переписки крестьянской семьи XIX века - 4

Письмо 3 (л. 35–36).

Иван сообщает брату, несущему воинскую повинность, о большом событии — покупке первого парохода (точнее сказать, паровой лодки). С этого события начинается неуклонный рост транспортного дела братьев Жернаковых, вскоре выводящих свои суда на Волгу. Одновременно растет число гужевых лошадей и посевные площади, находящиеся во владении или аренде; рабочих нанимают уже не посезонно, а на постоянной основе; есть лавка, а в ней нанятый приказчик; урожай составляет не 4 или 5, а 25 овинов; Жернаковы начинают также заниматься хлеботорговлей.

Любезный Братец Василий Лаврович!

Collapse )

Из переписки крестьянской семьи XIX века - 5

Письмо 4 (л. 100–101).

Теперь у Жернаковых два парохода — они ходят и в Пермь, и в Рыбинск, и в Самару. Патетические ноты, звучащие в конце этого письма Ивана, адресованного брату и его молодой жене, свидетельствуют о том, что отношение автора к общему делу большой семьи не чуждо морально-религиозной окрашенности.

Многоуважаемые Братец Василий Лаврoвич и Сестрица Евдокия Прокофьевна!

Collapse )