Nick 'Uhtomsky (hvac) wrote,
Nick 'Uhtomsky
hvac

Category:

Павел - создатель христианства

Никакие данные естествознания не могут служить для подтверждения того, что есть Бог христианской (или другой) религии. Точно так же они не могут быть употреблены для опровержения Его существования.
"Феномен человека" французского иезуита Пьера Тейяра де Шардена, "Систематическое богословие" германо-американского евангелика Пауля Тиллиха читают люди , а не глупых критиканов.Ведь никогда в рамках западной, христианской цивилизации, не было столько людей, заинтересованных проблемами духовности, как в наши дни.Ведь времена мерзкие.Наберешь в поисковой машине слова "детский сад" да буковку пропустишь. И на что же ссылки? Правильно, на детскую порнушку, да еще и с садистским оттенком.
Молох потребления - снаружи. Пандемоний грехов - внутри. Испытание изобилием, избавление от репрессивной морали высвободило самые низменные свойства людской природы.
Человеку обыкновенному трудно понять, что государство, которое он считает устроенным для своего блага (ну и для блага себе подобных), может быть машиной чистого зла. Человеку трудно понять, что Мироздание устроено не для того, чтобы ласково греть ему спинку и нежный животик, а подчинено совсем иным законам, в которых уют человека занимает не первое и даже не десятое место. Человеку трудно понять, что в микро - и макромирах правят бал совсем НЕ ТЕ законы, которые управляют созреванием банана на ветке.
И во всех этих случаях человек, стремясь к рациональному, начинает РАЦИОНАЛИЗИРОВАТЬ. Он искусственно вносит мнимо разумные схемы в явления, в которых рационального нет ни грана.

Преамбула

История начала христианства - это история борьбы между подлинным учением и духом Иисуса из Назарета и ограниченностью, преувеличениями и непониманием тех малограмотных людей, которые любили его и последовали за ним из Галилеи и стали теперь носителями и распространителями его послания человечеству. Назареи, как называли ранних последователей Иисуса, оставались поначалу в полном смятении, не зная, к какому из двух течений примкнуть. С одной стороны, было учение самого Иисуса, с другой - истолкования и добавления его учеников. Назареи какое-то время следовали наставлениям Иисуса о полном самоотречении: у них было общее имущество, они не знали никакой иной зависимости между собой, кроме любви. И все же они построили свою веру на рассказах о сверхъестественном воскресении Иисуса, его вознесении и обещании вернуться. Мало кто из них понимал, что изменение своей собственной природы само по себе является наградой, что в этой преображенной природе и заключается Царство Небесное. За их нынешние страдания, считали они, их наградят в грядущем властью и господством во время скорого второго пришествия. Теперь они все уже отождествляли Иисуса с предсказанным Христом, Мессией, которого так долго ждали евреи. Они нашли у еврейских пророков предсказания крестной смерти Мессии - Евангелие от Матфея особенно настойчиво возвращается к этим предсказаниям. Возрожденное этими надеждами, учение назареев стало очень быстро распространяться в Иудее и Сирии.

Амбула

И вскоре появился второй великий учитель, которого многие современные исследователи склонны считать подлинным основателем христианства -- Савл из Тарса (Тарсуса), или Павел. Савл было его аланское (сирийское) имя, а Павел - римское.

Марк Антоний подарил  живописные берега Киликии (сейсчас -от Мерсина до Анамура), территорию между Аланией и сирийской границей, Клеопатре в качестве свадебного подарка. С этой территорией также ассоциируется имя Святого Павла, уроженца Тарсуса. Сегодня этот район известен своими плодородными землями, приносящими богатые урожаи, а также гостеприимством местных жителей.

Он был римский гражданин из сословия всадников и человек гораздо большей образованности и меньшей духовности, чем был, как это видится, Иисус. Павел также был сведущ и в тонкостях эллинистической теологии, его основным языком был греческий. Некоторые классические филологи считают его греческий неудовлетворительным. Он и в самом деле пользовался не греческим языком Афин, но греческим Александрии; для его стиля характерны свобода и сила. Профессор Гилберт Мюррей называет его греческий "очень хорошим".

"На апостола Павла оказал влияние философский жаргон эллинистических школ и стоицизма. Но его мастерство высокого стиля языка удивительно".

Будущий апостол Павел был религиозным мыслителем и учителем задолго до того, как впервые услышал об Иисусе из Назарета.

Из новозаветного повествования мы узнаем, что вначале он был непримиримым критиком, антагонистом и активным гонителем назареев. Не удалось обнаружить, чтобы где-либо обсуждались возможные религиозные идеи Павла до того, как он стал последователем Иисуса. А ведь они должны были стать отправной точкой, если не основанием, его новых взглядов. Их фразеология, бесспорно, придала окраску его новым воззрениям. Мы в той же степени ничего не можем сказать и об учении Гамалиила, который упоминается как иудейский учитель, "при ногах" которого воспитывался Павел. Также мы не знаем, какие именно из языческих учений были ему знакомы.

Вполне вероятно, что на взгляды Павла мог оказать влияние митраизм (весьма распространненый в военной среде) - он пользуется выражениями, удивительно похожими на те, которые были в ходу у приверженцев митраизма. Всякий, кто станет читать его Послания параллельно с Евангелиями, несомненно, заметит, что его сознание проникнуто идеей, которая вовсе не так заметна в евангельской передаче высказываний и поучений Иисуса,- идеей жертвующей собой личности, которая предлагает себя Богу в искупление греха. Иисус проповедовал новое рождение человеческой души; то, что проповедовал Павел, было старой религией жрецов, алтаря и жертвенного пролития крови.

Иисус был для него пасхальным агнцем, человеческой жертвой, незапятнанной и безгрешной, из древней традиции, которая повсеместно встречается в религиях смуглых европейских народов. Павел так быстро и успешно вошел в ряды назареев, потому что он принес им полностью удовлетворяющее их объяснение катастрофы распятия. Это было блестящее пояснение того, что вызывало прежде крайние затруднения. Павел никогда не видел Иисуса. Его знание об Иисусе черпалось из пересказов его первых учеников. Вполне очевидно, что он многое принял от духа Иисуса и его учения о новом рождении, но Павел перестроил все это в теологическую систему, очень утонченную и искусную, воздействие которой и по сей день остается по преимуществу лишь интеллектуальным. Веру назареев, которую он застал как непосредственное учение о цели и способе жизни, он превратил в доктрину о веровании. Он пришел к назареям, которые жили в духе и с надеждой, а оставил их христианами с зачатками вероучения.

Желающему подробностей, следует обратиться к Деяниям Апостолов и Посланиям св. ап. Павла, повествующим о его миссионерских путешествиях и проповедях. Он был человеком огромной энергии, он обращался со словом веры к слушателям в Иерусалиме, Антиохии, Афинах, Коринфе, Эфесе и Риме. Возможно, он был также и в Испании. Обстоятельства его смерти доподлинно неизвестны, но, как говорят, он был убит в Риме во времена правления Нерона. Огромный пожар уничтожил значительную часть Рима, и вину за это возложили на новую секту. Несомненно, в той быстроте, с которой распространялось христианское учение, больше всего трудов и заслуг апостола Павла, чем кого-либо другого из ранних христиан.

Не прошло и двух десятилетий со смерти Иисуса на Кресте, как на новую религию были вынуждены обратить свое внимание римские наместники в некоторых провинциях. Хотя христианство и получило от ап. Павла теологию, оно сохранило многое из той революционности и простоты, которыми отличалось живое учение Иисуса. Христианство стало терпимее к собственности, оно принимало в свои ряды состоятельных приверженцев, уже не настаивая на том, чтобы они роздали все свои богатства, а ап. Павел призывал примириться с институтом рабства ("рабы, будьте покорны своим хозяевам"). Но в отношении некоторых фундаментальных установлений римского мира оно оставалось непримиримым.

Христианство не признавало божественности цезарей - даже немым жестом у алтаря христиане не соглашались оказывать божественные почести императору, а ведь для них это было делом жизни или смерти. Они осуждали также и гладиаторские бои. Безоружное, но наделенное огромной силой пассивного сопротивления, христианство поначалу воспринималось как неприкрытый бунт, направленный если не на экономические, то на политические устои имперской системы. Первые свидетельства о христианах, которые мы встречаем в нехристианской литературе,- это переписка растерянных римских чиновников, озадаченных той странной проблемой, которую поставило перед ними это сопротивление, заражавшее все большие массы прежде совершенно покорных людей.

Мы многого не знаем об этих людях - ранних христианах первых двух столетий христианской эры. Они шли в самые отдаленные уголки империи, проникали в самые дальние края известного тогда мира, но мы очень мало знаем об идеях, обрядах и порядках, установившихся в их среде. У них еще не было догматического вероучения, и можно не сомневаться, что их верования и взгляды существенно различались в разных местах во весь этот период, пока христианство окончательно не оформилось в 15 -м веке. Но какими бы ни были эти местные различия, везде, как мы видим, христиане были вдохновляемы духом Иисуса. Повсюду их встречала открытая враждебность и активные выступления против них со стороны язычников, но именно те обвинения, которые выдвигали против них, свидетельствуют о том, что христиане продолжали жить достойной жизнью.

 На протяжении этого времени неопределенности не обошлось без существенного влияния и взаимообмена, своего рода теокразии между христианским культом и почти столь же популярным и широко распространенным культом Митры, а также культом Сераписа-Исиды-Гора. Из первого христиане, по всей видимости, позаимствовали воскресенье, день солнца, как главный день поклонения, вместо иудейской субботы, использование множества свечей во время религиозной церемонии, легенду о поклонении пастухов.

Митраизму принадлежат идеи и образы, которые отличают некоторые христианские секты и в наши дни, например, "омытый кровью" Христос, а также представление о Христе как о жертве крови. Не стоит забывать, что распятие на кресте - казнь, сопровождающаяся едва ли большим пролитием крови, чем повешение, и выражение, что Христос "пролил свою кровь" за все человечество, является по меньше мере неточным. Даже если учесть, что его бичевали, что он носил венец из терниев и что его бок был пронзен копьем, вряд ли можно сказать, что это вызвало "реки крови". Но митраизм как раз и строился вокруг древних, забытых теперь таинств Митры, приносящего в жертву священного быка. Во всех митраистских святилищах, видимо, находилось изображение Митры, закалывающего своего быка. Из раны обильно лилась кровь, и из этой крови проистекала новая жизнь. Приверженец митраизма в буквальном смысле омывался в крови священного быка и таким образом "перерождался". Во время инициации он становился под помостом, на котором закалывали быка, и кровь текла прямо на него. Здесь мы явно имеем дело с примитивным кровавым жертвоприношением, связанным с временем сева, которое было одной из первичных религиозных практик ранних храмовых цивилизаций.

 Вклад александрийского культа в христианские представления и практики был еще более существенным. В образе Гора, который был одновременно сыном Сераписа и тождествен Серапису, христианство нашло очень показательное сходство. Вполне естественным для христианства было перенять, почти незаметно для самого себя, практические методы массовых религий того времени. Его священники стали брить головы, появляться в одеяниях, характерных для египетских жрецов, потому что, как им казалось, именно так и следует выделяться священнослужителю. Одно заимствование влекло за собой другие. И как-то само собой произошло, что первоначальное революционное учение оказалось погребено под этими привычными добавлениями.

Интересно, как был бы удивлен Гаутама Будда, оказавшись в Тибете и увидев, как поклоняются его изображениям в Лхасе.

Помнится, когда всем миром было принято обличать варварство талибов, много говорилось о попытках последних разрушить древние изваяния Будды с помощью артиллерии. Примечательно, что за каменных будд вступался не далай-лама, а президент США, человек, мягко говоря, от буддизма далекий. Я тоже не просветленный, однако, подозреваю, защищать статуи Будды – не меньшее варварство, чем разрушать их. Гаутама Будда скорей всего, не одобрил бы ни изготовления изваяний, ни поклонения им, ни тем более использовании каменных баб в качестве повода для войны (пусть не единственного, но все-таки).

Можно только догадываться, как был бы потрясен какой-нибудь ревностный назарей, который так хорошо знал своего учителя, уставшего от странствий под палящим солнцем Галилеи, если бы, перенесясь в наши дни, он посетил, скажем, мессу в соборе св. Петра в Риме и узнал, что освященная облатка на алтаре - не что иное, как его умерший на кресте учитель. Если судить в мировых масштабах, то нет многих религий, она одна, и совершенно неизбежно, что все религиозные верования, существовавшие в мире на тот момент, все философские и религиозные системы знакомились и контактировали с христианством, обмениваясь идеями и формулировками. Надежды ранних назареев отождествили Иисуса с Христом; блестящий ум Павла придал его жизненному пути сакральное значение. Иисус призывал мужчин и женщин к гигантскому предприятию -отказавшись от эгоизма, родиться заново в царстве любви. Но следуя путем наименьшего сопротивления, слабый неофит обставил этот очевидный призыв, этот неистовый замысел нагромождением интеллектуальных теорий и церемоний, сохранив под ними свое прежнее я. Насколько проще орошать себя кровью, чем очиститься от злобы и соперничества, поднести Богу свечи, а не сердце, выстричь тонзуру на голове, оставив в неприкосновенности путаницу мыслей под ней! В первые века христианской эры мир полнился различными религиозными и философскими способами бегства от жизни. Не станем здесь сравнивать отличительные черты неоплатонизма, гностицизма, учения Филона Александрийского и прочих подобных учений, буйным цветом распустившихся на александрийской почве. Но это был тот мир, в котором жили ранние христиане. Сочинения Оригена, Плотина и Августина красноречиво свидетельствуют, насколько неотвратим был подобный взаимообмен в то время.

Иисус называл себя Сыном Божьим и также Сыном Человеческим, но для него важным было не то, кто и что он, а его учение о Царстве. Павел и его последователи, заговорив о божественной природе Иисуса, о том, что он был больше, чем просто человек - правы они были или ошибались, -открыли широкое поле для дальнейшей полемики.

Был ли Иисус Богом? Или Бог создал его? Был ли он един с Богом или отличен от Бога? Не дело вскользь, в формате сетевых заметок, давать ответы на такие вопросы, но нельзя не вспомнить о них и о том, с какой неизбежностью они появлялись, поскольку они оказали огромное влияние на дальнейшую жизнь народов западного мира.

К 14 - 16 в. a.d. мы видим, что все христианские общины так взбудоражились и перессорились из-за этих запутанных, малопонятных определений природы Бога, что почти совсем потерялось из виду куда более простое учение о милосердии, служении ближнему и братолюбии, которое принес им Иисус.

Основными течениями, на заре христианства, были ариане, савеллиане и тринитарии. Ариане следовали учению Ария , утверждавшего, что Иисус был меньше, чем Бог. Савеллиане учили, что Отец и Сын - аспекты, разные состояния единого и неделимого Бога; Бог является Создателем, Спасителем и Утешителем так же, как один человек может быть отцом, опекуном и постояльцем. Тринитарии, выдающимся лидером которых был Афанасий Великий учили, что Отец, Сын и Святой Дух являются тремя различными Ипостасями, но единым Богом. Большинство полемистов со стороны тринитариев, а в основном сохранились именно их сочинения, обвиняют своих оппонентов, и, по всей видимости, не без оснований, в мотивах низменных и не имеющих отношения непосредственно к доктрине. Но делается это таким образом, что благородство их собственных побуждений также вызывает сомнения. Ария, к примеру, обвиняют, что он стал на сторону еретиков потому, что его не назначили епископом Александрии.

Эта борьба мнений перемежалась бунтами, отлучениями от церкви, ссылками, пока ей не был положен конец вмешательством властей. Все эти тонкости в определении природы Божественного оказались самым тесным образом переплетены с политикой и начинавшим усиливаться сепаратизмом провинций. Даже жены, которые хотели досадить своим мужьям, дельцы, поссорившиеся с конкурентами,- и те стремились придать скандалу видимость противостояния на почве религии. Большинство варваров, вторгшихся на территорию Империи, были арианами - вероятно, их простодушная и здоровая натура плохо усваивала хитросплетения учения тринитариев. Легче всего скептически посмеяться над этими диспутами.

Но даже если нам кажется, что эти попытки досконально определить, как Бог соотносится с самим собой, самонадеянны и просто чудовищны с интеллектуальной и нравственной точек зрения, мы вынуждены признать, что под этими утонченными догматическими формулировками зачастую лежало искреннее стремление к истине, пускай и неверно понятой. Обе стороны дали подлинных мучеников.А рвение, которое они вкладывали в эту полемику, пусть оно зачастую проявлялось не лучшим образом, превратило христианские секты в энергичных пропагандистов и учителей.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments