Nick 'Uhtomsky (hvac) wrote,
Nick 'Uhtomsky
hvac

Categories:

Этиология безработицы.Германия

Из статьи Яны Завуцкой "Диагноз: безработица"

  • "...Мари К., 18 лет, студентка двухлетней профессиональной школы по специальности «социальный помощник». Как все немецкие дети, Мари училась с 6 до 10-ти лет в общей начальной школе. К сожалению, оценки Мари оставляли желать лучшего. В 10 лет, после 4-го класса, девочка была распределена в так называемую хауптшуле, куда попадает примерно треть немецких детей (лучшие идут в гимназию, средние ученики — в реальную школу). В хауптшуле, где оказалась Мари, учились самые разные подростки. Из трех десятков ребят человек пять приехали из мусульманских стран и плохо говорили по-немецки. Было трое-четверо отпетых хулиганов из социально неблагополучных семей. Двое инвалидов — с синдромом дефицита внимания (мальчик практически не мог учиться, но спецшкол для таких детей не существует) и с алалией. Р2ебенок посещал начальную школу для инвалидов по речи, но речь улучшилась незначительно, и в пятом классе мальчик оказался в хауптшуле, не умея толком говорить, но по крайней мере, умея читать — в классе было несколько ребят, которые и этим полезным навыком не овладели. Наконец, там были просто плохие ученики, не слишком честолюбивые или не слишком способные — как Мари. Заниматься в таком классе было почти невозможно. Учителя относились к своим обязанностям чаще всего с пренебрежением. Месяцами не было английского, часто выпадали занятия по математике и родному языку. Если кто-то задавал учителю сложный вопрос по изучаемому материалу, ответ чаще всего следовал такой: вам это не нужно, это изучают в реальной школе или гимназии. Домашних заданий давали мало, да их почти никто и не делал. В этой школе учиться было несложно — отсидел занятия, и можно идти развлекаться. Мари оказалась при выпуске одной из лучших. Ей порекомендовали идти учиться дальше, поступить в 10й класс реальной школы. Так она и сделала, но очень скоро открыла, что в реальной школе учиться тяжело. Там и одноклассники поумнее, и требования повыше. Кое-как, с огромным трудом Мари все же получила аттестат. Большинство ее одноклассников не могли и этого, их после окончания общего образования ждали только самые примитивные специальности, при полной невозможности учиться дальше.Получив аттестат, Мари поступила в школу медсестер, как давно мечтала. Место получила не сразу, пришлось писать около 60 резюме и ехать учиться за 300 км от дома. Конкурс 8 человек на место — дело нешуточное. Мари повезло. Но... через полгода выяснилось, что ее средний балл слишком низок, она не в состоянии изучить теорию, необходимую для медсестры — и после полугодового испытательного срока Мари и еще четверо соискателей с треском вылетели из школы. После этого осталось лишь одно — поступить на двухлетний курс «социального помощника». Окончание этого курса даст Мари право работать нянечкой в детском саду, помощницей сиделки в доме престарелых или домработницей. Впрочем, это же можно делать, и не имея никакого образования. Проблема заключается в том, что в таких профессиях практически почти невозможно найти полноценную работу на полный рабочий день (2-3 работы не увеличивают доход из-за сложного налогового законодательства). А это значит, что даже работая 12-20 часов в неделю (в лучшем случае), Мари вынуждена будет получать пособие — иначе не хватит до прожиточного минимума. Кроме того, именно на таких «специальностях» работники наиболее уязвимы, их сокращают при первой возможности. Через три месяца Мари закончит образование. На вопрос, найдет ли она рабочее место, есть ли такие места — девушка беспомощно пожимает плечами. Может быть, ей повезет......
  • ......Стефан — мальчик из социально неблагополучной семьи. Его мама давно ушла из дома. Папа пьет. Почти все время восьмилетний мальчик проводит на улице. Носки и одежду не меняет неделями. Он курит — бычки; иногда ему удается стянуть сигареты. Учитель, увидев Стефана курящим, посмеивается и сообщает, что капля никотина убивает лошадь. Деньги и питание — не проблема для Стефана. Стянуть что-нибудь в супермаркте несложно, как и подобрать то, что плохо лежит. В школе Стефан иногда появляется — иначе начнутся проблемы со службой по делам несовершеннолетних. Он должен закончить начальную школу, потом еще пять лет оттрубить в хауптшуле, а потом — Стефан вряд ли научится когда-нибудь думать о том, что будет «потом». Для его отца «потом» не существует.
  • ....У Филиппа совершенно другая ситуация. Его родители — приличные люди, сам он был очень умным мальчиком. Его даже признали «особо одаренным» в математике. Коэффициент интеллекта у Филиппа равен 140. К сожалению, Филипп оказался не способен записать домашнее задание, выучить и пересказать текст, а его почерк прочесть не мог никто. Во всех школах, где учился Филипп, его травили всем классом — поведение, казалось бы, тихого и спокойного мальчика, почему-то раздражало одноклассников. Мама буквально выплакивала его поступление в гимназию, ходила к учителям, убеждая их не выгонять сына из школы. Филиппа обследовали психиатры. Поставили диагноз — «аутические черты характера». Но «черты характера» (а подобное бывает очень часто) — это не настоящий диагноз, дающий право на инвалидность и льготы. В 29 лет Филипп наконец закончил высшую школу, получив диплом информатика.С первой работы его уволили — это был крупный банк, и шеф не смог вынести человека, не способного вовремя застегивать ширинку и правильно носить галстук.Через год он нашел вторую работу — но там все было еще хуже, ему устроили такой же «моббинг», как, бывало, в школе. Филипп попытался покончить самоубийством. Лечился от депрессии. К тому времени он, не умеющий обращаться с деньгами (хотя в уме свободно перемножал четырехзначные числа), прочно и навсегда завяз в долгах. Чем больше неудачных собеседований он проходил, тем больше рос его страх перед людьми и поиском работы. Наконец, Филипп попытался пройти курс лечения у психолога, мама дала деньги на это — но курс ему не помог. Филипп больше не рассчитывает когда-либо найти работу. Он очень доволен, потому что может сидеть дома перед экраном дешевого пи-си и погружаться в виртуальный мир. Он играет в компьютерные игры и болтает в чате с подростками, похожими на него самого. Мир реальный интересует его с каждым годом все меньше. ..."
  • "...Таня вышла замуж за русского немца и уехала в Германию. Ее немного смущал протест мужа против того, чтобы она работала, училась, словом — жила какой-то иной жизнью, помимо семьи и дома. Танины родители всегда придерживались другого мнения на этот счет. Но самой Тане сидеть дома скорее нравилось. Родился мальчик, через три года — девочка. Муж устроился работать электриком, на жизнь семье хватало. А если не хватало — Таня шла подрабатывать уборщицей у немцев или собирать детали на конвейере, немного, 10-15 часов в неделю. Это было удобно — и дополнительные деньги в семью, и дети не брошены. Тем более, что немецкие садики работали очень неудобно, только с утра, няни были исключительно дороги, и пока дети были маленькие, Таня, как и большинство немецких женщин, просто не имела возможности пойти работать и учиться. Поскольку Таня была интеллектуалкой, закончила пединститут, жить так ей было скучновато. Но она нашла отдушину — ударилась в религию. В их городке не было православной церкви, Таня стала ходить на собрания баптистов. Муж одобрил это начинание и сам тоже на какое-то время увлекся религией. На собраниях Таня могла пообщаться с такими же, как она, женщинами из России, неглупыми, образованными, обменяться книгами и поговорить о жизни. Религия тоже убеждала Таню, что жизнь домохозяйки — самая правильная и подходящая для женщины. Естественная жизнь семьи — это патриархат, при котором муж, глава, защитник и добытчик, обеспечивает пропитание, а жена заботится о доме и детях. Шло время, дети подросли, а Таня стала старше. И тут муж, уже как-то охладевший к религии, встретил настоящую любовь. Очень скоро Таня осталась с детьми одна. До сих пор она считала, что уж в Германии-то в такой ситуации с неверного ловеласа можно получить хотя бы достойное содержание. Но выяснилось, что это не так. Бывший муж с помощью адвоката без труда доказал, что должен платить лишь самые мизерные алименты. Таня оказалась перед необходимостью искать полноценную работу. Но здесь никому не нужно было ее педагогическое образование, полученное 12 лет назад, опыта работы у нее не было, возраст, внешность и коммуникабельность... гм... Таня стала осознавать, что постоянно обкрадывала себя. Работающая женщина понимает, что от ее внешности и личности зависят денежки, и делает многое для себя. А домохозяйка Таня? Для нее купить новые туфли, сделать прическу, не говоря уже — ходить в фитнес-центр или на курсы повышения квалификации — это было чистое баловство. Как можно тратить деньги на себя, когда в семье детям постоянно нужны то сапожки, то учебники, то плата за музыкальную школу. А мужу нужна приличная одежда — он же работает, он должен быть презентабелен! Так жила не одна Таня. Большинство ее знакомых домохозяек давно расплылись, одевались бесцветно и не умели общаться с людьми так, как это необходимо для поиска работы. Это относилось не только к русским эмигранткам, но и к немкам, обремененным семейством. Таня поняла, что все эти люди — муж, который настойчиво требовал ее „сидения дома“, пастор, который вещал о предназначении женщины, единомышленницы, которые с презрением относились к «карьерным дамам-феминисткам», журналисты, которые писали умные статьи о правильности патриархата — попросту врали ей. Никакого патриархата давно уже не существует. Никаких мужских обязанностей, никакой защищенности женщины и детей нет и не предвидится. Жить так, как жила она — было нельзя. Но к сожалению, изменить в этом что-либо теперь было уже очень и очень сложно. ..."
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments