Nick 'Uhtomsky (hvac) wrote,
Nick 'Uhtomsky
hvac

Categories:

Рим.Год 1000 от основания Города.Начало конца

Римские императоры, погибшие в боях с внешним врагом

Гордиан III - 998 auc

Деций - 1005 auc

Валериан (взят в плен) - 1014 auc

Юлиан - 1117 auc

Валент - 1122 auc

 imageimage image

Рим торжественно отметил свое тысячелетие. Император, Филипп объявил столицу вечным городом. Но никто не был уверен, просуществует ли славная империя еще хотя бы век. Сколько лет усидит на троне сам, Филипп? Как будут звать его убийцу и преемника, какого рода-племени он будет? В каком краю империи легионеры объявят своего командующего императором и в очередной раз перетряхнут чиновную пирамиду великой и больной державы?

Через два года кое-что прояснилось: на смену, Филиппу, сыну сирийского вождя, пришел Деций - сын иллирийского крестьянина, который не жаждал смерти, Филиппа, сам не рвался к имперскому венцу; но его желания не имели большого значения. Он командовал войсками на Дунае, он отразил очередной набег карпов - воинственного народа, сменившего покоренных Траяном даков, - и этой победы было достаточно, чтобы гордые легионеры приказали полководцу: "Веди нас на Рим! Иначе смерть тебе, а мы найдем другого вождя!".

Такой порядок престолонаследия утвердился в Римской империи в одинадцатом веке. Но можно ли назвать это порядком? Какой социальный кризис разъедает римское общество и проявляется в немыслимой чехарде императоров? Каков вероятный исход этого кризиса? Попробуем в этом разобраться и вспомним далекое прошлое - бурную эпоху Мария и Суллы. Тогда впервые римские солдаты захватили Рим, ограбили его, и гражданам казалось, что "настали последние времена". Однако это был всего лишь конец республики, его причины были ясны проницательным современникам. Обезземеленное италийское крестьянство наполнило армию; воин-профессионал сменил воина-ополченца; порвались экономические связи между армией, расширявшей пределы государства, и сенатом, который заседал в Риме и правил державой. В таких условиях честолюбивый полководец мог уже убедить своих солдат разогнать сенаторов и установить в городе свой порядок - военную диктатуру. Все это кончилось созданием империи - новой формы политического равновесия между сенатом и армией.

Но тогда легионеры и сенаторы сознавали хотя бы свое этническое единство: общий язык, общих богов, память об общих предках - основателях римского величия. И хотя легионеры и сенаторы боролись между собой за власть в державе, но никто из них не смотрел еще на Рим как на дойную корову, из которой надо лишь выжать побольше молока, то бишь денег, а там - хоть трава не расти. Три века спустя ситуация в корне изменилась: прочное этническое единство римлян исчезло. Оно сменилось неопределенным гражданским равенством, которое не может убедить солдата-иллирийца, несущего службу в Сирии, считать солдата-галла, служащего в Испании, своим братом по оружию. Теперь римских легионеров объединяет лишь одно - постоянная борьба с варварами и возможность при удаче посадить своего командира на трон, получив за это повышенную плату. Не предвещает ли все это близкий конец римского государства?

Оказывается, нет Единая Римская империя просуществует еще почти два века, хотя странная это будет жизнь державы, лишенной создавшего ее этноса. Что же, нет единого этноса, зато есть единая римская цивилизация; нет государственного аппарата, способного контролировать армию, зато есть армия, способная контролировать государственный механизм; нет легионеров родом из Италии, но есть легионеры родом из провинций, и наконец, есть варвары - их более чем достаточно!

Что-то непонятное случилось в глубине европейских лесов и степей: после долгого перерыва оттуда выходят все новые полчища варваров с не ведомыми прежде именами и невиданным боевым мастерством, умножающим их всегдашнюю храбрость. Аламаны, готы, франки, карпы - кто слышал о них еще тридцать лет назад? А теперь они побеждают имперские войска так же часто, как те побеждают их; натиск варварской Европы на Римскую империю впервые сравнился с обратным давлением римской агрессии. Скоро император Деций погибнет от готского копья - тоже впервые в римской истории от готов.

Лесным варварам Европы ранее не везло. Нам трудно вообразить сейчас, какая это была потеря - разрушение римской военной машиной юных варварских культур. И не только юных: ведь Кельтский мир был ровесником римского государства, а Галлия времен Цезаря не уступала по культурному развитию гомеровской Греции. Те же гордые воины на колесницах, те же певцы-барды, сходная бронзовая металлургия и высокая культура земледелия; столь же богатая мифология. Галлы были лучшими конниками, чем римляне; их одежда лучше соответствовала среднеевропейскому климату (вспомним, что "брюки" - галльское слово).

Только города галльских племен не были еще полисами с развитой промышленностью, а система родовых общин и боевых дружин не могла победить армию великой державы. Что стало бы с Ахиллом, столкнись он на поле боя не с дружиной Гектора, а с римским легионом ? Нечего было бы воспеть Гомеру, и некому стало бы слушать его! Но, войдя в Средиземноморскую ойкумену, вчерашние побежденные - кельты, даки и другие варвары - стали сегодняшними учениками и завтрашними наследниками европейской цивилизации - наряду с германцами и славянами.

Мы знаем, что к восьмому веку от основания города славянские и германские языки вполне сформировались и обособились; но где именно звучит та или иная речь - неведомо. В девятом веке римский историк Тацит уверенно разделит всю варварскую Европу на "Германию" и "Сарматию". Это будет деление не по родству языков (плохо известных римлянам), а по хозяйственному признаку: "германцы" - оседлые земледельцы, а "сарматы" - кочевые скотоводы. Но все же отсутствие славянских по звучанию слов в текстах Тацита говорит нам, что славяне той поры с римлянами почти не сталкивались.

Но самое удивительное и грозное - это явное военно-техническое превосходство варваров над легионами империи. Испокон веков нерушимый пеший строй легионов уверенно отражал лихой натиск варваров, будь то пешие копейщики или конные лучники. На этом основании римляне всегда пренебрегали конницей, набирали ее из варваров, но теперь ученики превзошли учителей. Прочные металлические стремена - в них можно поворачиваться на скаку и стрелять из лука вперед, вбок и назад, в стремя можно упереть пику и на полной скорости врезаться в строй врага, пронзая латы и щиты. Эти приемы давно изобретены на Востоке, как и полный латный доспех, покрывающий всадника и коня. Все это парфяне продемонстрировали римлянам еще при Каррах, в эпоху Красса и Цезаря; .но римляне не усвоили этот урок вовремя, европейские варвары обогнали в этом деле имперцев, и теперь полководцы империи должны срочно наверстывать упущенное, переучивать своих солдат...

Или не стоит их переучивать? Ведь если ужесточить воинскую дисциплину, то легионеры бунтуют и полководец лишается головы. Не проще ли принимать в имперские войска массу варваров - готовых бойцов - и постараться превратить этих волков в овчарок? Варвары рвутся в империю, привлеченные ее легендарным богатством, но служба в легионах открывает самый верный путь к этому богатству. Такой стиль рассуждений не нов, примерно так же рассуждал Марий, когда открыл доступ в армию римским пролетариям, чтобы те не бунтовали без толку в городе, подстрекаемые народными трибунами или подкупаемые сенаторами. Кто сыграет роль нового Мария теперь, в эпоху кризиса той империи, основу которой заложил старый Марий? Такие люди есть, их немало, все они уже в зрелом возрасте, хотя никто из них не знает о своей будущей императорской судьбе. Вглядимся в их лица и дела - это их труд продлит существование Римской империи еще на два столетия.

Вот Марк Кассиан Латиний Пос-тум - военный наместник на Рейне; он отчаялся сохранить империю как целое и хочет спасти хотя бы ее дальний, полуварварский запад - Галлию, Иберию, часть Германии. Здесь он создаст по римскому образцу галльскую державу и будет успешно править ею. Через двадцать лет, когда император Аврелиан неожиданно преуспеет в восстановлении Римской державы, преемник Постума Тетрик бросит своих бунтующих солдат, сдастся Аврелиану и таким образом вернет Галлию в имперское лоно. А еще через два века, когда империя окончательно погибнет, тогда именно здесь, в Галлии, сохранится последний ее побег - галло-римское королевство Сиагрия, которое позднее растворится в новой, уже чисто варварской державе франков.

Вот Публий Лициний Игнатий Галлиен - самый молодой и неукротимый поборник имперского единства. В течение пятнадцати лет он будет неустанно отражать варварские набеги, сокрушать одного за другим самозваных императоров в Иллирии, Паннонии, Мезии, Италии, отражать грозный натиск персов в Малой Азии вместе со своим другом - арабским полководцем Оденатом. Галлиен укротит отчасти экономический произвол, италийской земельной аристократии; он исключит сенаторов с военной службы, он впервые создаст в римской армии мощные конные корпуса из варваров... Только преждевременная смерть лишит его заслуженного титула "Реститутор Орби" - "Восстановитель Мира", который достанется его соратнику и преемнику - Аврелиану.

Луций Домиций Аврелиан прославится больше всех. Он окружит Рим стеной, чего не требовалось в течение шести веков, но теперь это необходимо для спасения столицы от варваров и узурпаторов. Он вынужден будет отдать Дакию на произвол варваров, но сумеет сохранить Мезию, Паннонию, Иллирию и Далмацию. Он удержит Северную Африку, вернет Галлию и Иберию в рамки империи и сокрушит эфемерное арабское королевство Пальмира, основанное Зенобией - самовольной и талантливой вдовой победителя персов Одената.

Все это будет, но будет и другое - приобщение новых варваров к имперскому образу мышления. Для этого недостаточно ввести их в армейскую систему Рима; нужен некий переворот в идеологии, который позволил бы свеву и карпу, аламану и готу почувствовать себя частью единого целого вместе с иллирийцем и сирийцем, галлом и мавром. В таких случаях очень полезна бывает государственная религия, но в Риме ее нет, и это плохо отражается на патриотических чувствах подданных империи. А тут еще эти назойливые христиане: их секта существует около двух веков, и лишь в последние десятилетия она быстро множит свои ряды. Кто же они, новые христиане? Кто были их отцы и деды, не питавшие симпатий к образу распятого галилейского мятежника? Они были верными подданными империи, однако не входили в состав самоуверенного этноса римлян.

Они были эллинисты по культуре, то есть наследие Александра Македонского и Платона было им понятнее и дороже, чем наследие Цезаря и Цицерона. Но пока сильная империя могла защитить своих подданных от варварских набегов и внутренних усобиц, до тех пор подданные исправно чтили обожествленную персону императора. Теперь все изменилось: божественный Филипп или божественный Деций не могут защитить подданных Рима от грабежей и насилий, а привлекательность эллинизма резко упала везде, от Ирана до Галлии. Это конец эллинистической цивилизации и одновременно конец этнического государства римлян... Но свято место пусто не бывает!

Грамотный политик, Филипп проявлял терпимость ко всем религиозным культам, включая христианство. Упрямый консерватор Деций провел первые жестокие гонения против христиан, признав тем самым их общину серьезной политической силой, независимой от имперской власти. Просвещенный воитель Галлиен будет поощрять соревнование разных вер, не делая окончательного выбора между ними. Только к концу одинадцатого века выяснится, что христианство превосходит всех своих соперников во влиянии на умы имперцев и варваров. Тогда мудрый политик Константин начнет открыто покровительствовать странной "вере рабов и бедняков", а затем объявит ее государственной религией Новой Римской империй, где вчерашние "варвары" - ныне почитатели Христа - сменят потомственных эллинистов, поклонников Mapca или Логоса, во всех сферах общественной жизни.

Впрочем, обновить империю и сменить государственную религию все же легче, чем сформировать новый этнос патриотов, способных провести свою державу сквозь беды и кризисы. Именно общины имперских христиан, набирающие силу в одинадцатом веке на Балканах и в Малой Азии, станут в следующем веке ядром кристаллизации нового этноса "ромеев", которые воспримут свое имя от римлян, свой язык - от греков, свою веру - от непокорных подданных поздней Римской империи, а свою государственную традицию - от доблестных императоров-язычников, спасших Римскую державу в грозном одинадцатом веке. Имена этих ратоборцев будут забыты в новой процветающей Византии.

LiveJournal tags:
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments